Артур Мейчен. Священник и цирюльник

— Все это очень хорошо, — сказал священник, — но мы на Йорк-стрит, так давайте посмотрим библиотеку, о которой вы так много рассказывали.

— С превеликим удовольствием, — откликнулся цирюльник и, позвав домоправительницу, попросил посветить им по пути в комнату, где хранилось много любопытных книг.

Они одолели столько лестниц, что я потерял им счет, короче говоря, до неба было не так уж далеко, когда домоправительница остановилась перед дверью и не без страха отперла замок, ведь многие книги в комнате были посвящены магии, некромантии, заговорам и колдовству. Однако священник постарался успокоить ее, он-де бакалавр искусств и заклятия против демонов знает назубок. Естественно, он пошутил, ведь, как ему было ведомо, книги редко доставляют людям неприятности, разве что усыпляют их. Без дальнейших проволочек они вошли в библиотеку, поставили свечу на полку и принялись оглядываться. Первое, что мастер Николас, цирюльник, вручил священнику, была толстая рукопись, предстаалявшая собой последние две книги труда Птолемея{28} под названием «Quadripartite or Tetrabilion».

— Это, — сказал лиценциат,{29} — полагаю, мистическая книга. Насколько я знаю, «Quadripartite» — первый труд по астрологии, во всяком случае, написанный на известном языке; и из него возникло немыслимое количество комментариев, парафраз, туманных аннотаций и всего прочего в том же роде. Он весом и авторитетен, поэтому и нашел дорогу во все современные языки.

— Что правда, то правда, — откликнулся цирюльник, — вначале эту книгу Меланхтон{30} перевел на латынь, а уж с его латыни она была переведена на английский язык. Однако я вижу тут другой вариант труда Птолемея, четыре книги, переведенные неким Джеймсом Уилсоном, а вот еще один, с пометками, Джеймса Ашмеда. Но скажите, господин лиценциат, о чем вон та книга? Я не могу прочитать название, ибо не знаю китайского языка.

— Вам необязательно его знать, — ответил священник, — она написана не по-китайски и даже не по-арабски, а на хорошем греческом и называется «Хриетологня». Очень необычная книга, потому и хранили ее необычно, ведь на самом деле ее автором был просвещенный и по-настоящему святой доктор Батлер,{31} епископ Даремский, который написал «Аналогию». Говорят, он принялся за сей труд, желая возразить астрологам, но закончил тем, что сам стал астрологом. А что там за переплетенные книги на задней полке?

Взяв свечу, цирюльник принялся внимательно разглядывать книги и вслух читать их названия.

— Вот «Избранные труды» некоего Порперия, или Борферия…

— Порфирия,{32} — перебил собеседника лиценциат. — Его я хорошо знаю, хотя не понимаю, поскольку он какой-то невразумительный. А в этой книге, озаглавленной «Любовь нимф», он представляет старика Гомера таким же фантастичным, как он сам. Все же его аллегории прелестны и весьма изобретательны. Перевод, я вижу, сделан Томасом Тейлором, знаменитым платоником, который, по слухам, в задней половине своего дома принес быка в жертву Юпитеру.

— А вот, — донесся из темного и пыльного угла голос цирюльника, — другие переводы того же Тейлора, который как будто был известным дубликатором античных текстов. Тут «Фрагменты из трудов античных пифагорейцев», «Диалоги» Платона, «Пропавшие труды Прокла»,{33} подписанные «Преемник». Скажите, господин лиценциат, откуда эти Преемники, потому что я не знаю ни одну семью с такой фамилией?

— Вы ошибаетесь, ошибаетесь, господин Николас, — не улыбаясь, ответил священник. — Этот Прокл был преемником Платона и последним звеном (как он говорил) в цени алхимиков. Хватит о нем. Я тут вижу «Триумфальную колесницу сурьмы» Василия Валентина, а еще «Anima Magica Abscondita» и «Lumen de Lumine» Томаса Вогена,{34} которого как алхимика называли Ирннеем Фнлалетом. А рядом «Триумф Философского камня», да еще «Comte de Cabalis». Все это, господин Николас, исключительные книги, их не так-то легко отыскать. Но пока я занят тут, вы не посмотрите вон тот большой том, ведь, несмотря на такой внушительный вид, он может оказаться интересным.

Пока цирюльник вытаскивал указанный фолиант из-под других бесчисленных книг меньшего размера, взгляд священника упал на том, который заставил его отложить «Lumen de Lumine».

— Бриллиант! Бриллиант! Господин Николас, — вскричал он так громко, что цирюльник оставил свои книги и поспешил к нему.

— Как этот бриллиант мог оказаться в комнате с обычными книгами?

— Не скажу, — ответил лиценциат, — что это в самом деле сверкающий и ни с чем не сравнимый бриллиант, или настоящий восточный жемчуг, или таинственный опал, но тем не менее у меня в руках самая замечательная из всех книг. В общем, это трактат Генриха Корнелиса Агриппы,{35} или гера Триппы, как называет его Рабле,[33] о «Тщете и изменчивости наук и искусств». По правде говоря, это liber jucundissimus,[34] и здесь много любопытного. Но все же принесите тот большой том и откройте его на столе.

Когда луч света упал на фолиант, оказалось, что это «De origine et usu Obeliscorum», автором которого был датчанин Зоега,{36} и священник принялся с большим интересом изучать его, ибо в нем было много отлично напечатанных изображений памятников. Тем временем он не произнес ни слова ни о книге, ни о памятниках; и хорошо бы, другие поступали также, ибо немногие могут рассуждать о подобных материях, да еще экспромтом.

Пока лиценциат рассматривал памятники, господин Николас тоже не скучал и наконец не выдержал:

— Господин священник, я тут нашел целую кучу интересных книг, все они рукописные и разрисованы всякими фигурами, но читаются легко, как печатный текст.

— Назовите их, — отозвался священник, — и мы решим, стоят ли они нашего внимания.

Цирюльник начат читать вслух:

— «Collectanea Chimica: Собрание редких и любопытных трудов по алхимии», «Процесс создания золота» мистера Ярдли, «Книга обязанностей и свойств призраков», «Ключ царя Соломона»…

Священник остановил его, пожелав посмотреть на книги. Он переворачивал страницы, восхищаясь печатями, магическими фигурами, таинственными иероглифами, колдовскими кругами, каббалистическими знаками и прочими чудесами чародейства, и вдруг из одной из книг выпала страничка, исписанная убористым каллиграфическим почерком.

— Что это? — спросил цирюльник, когда священник поднял листок бумаги и стал молча читать его.

— Здесь, господин цирюльник, — в конце концов произнес священник, — говорится о беседе с призраком, о том, как человек вызвал демона и говорил с ним. Положите его обратно в том Священной магии, откуда он выпал, а то у меня кровь стынет в жилах. А это что за книга?

— Это, — ответил цирюльник, — «Травы» Джерарда, здесь на каждой странице прекрасные изображения сладких и полезных трав. Сказать по правде, у меня такое ощущение, будто я попал в цветущий сад. Смотрите, вот веточка огуречника так и просится в руки, чтобы ее положили в чашу с вином (хорошо бы сейчас такую, а то от здешней ученой пыли у меня в горле пересохло). Боже мой, а вот и воловик, из которого мой сосед делает отличный сироп, вот тимьян, вербена, бальзам.

Не исключено, что господни Николас дочитал бы до конца Общую историю растений «от кедра, что растет в Ливане, до иссопа, вьющегося по стене», однако священник прервал его, сказав:

— Господин Николас, господин Николас, мы пришли сюда, чтобы посмотреть книги, а не слушать или произносить лекции, правда, я имею право на одну в сезон, но это привилегия для бакалавров и докторов. Поэтому, вместо лишних разговоров, не назовете ли, как главнокомандующий, еще несколько томов?

И цирюльник вновь вернулся к оставленной стопке книг.

— «Oriatrike, или Новые лекарства, или Новый подъем и прогресс философии и медицины, побеждающих болезни и удлиняющих жизнь».

— Остановитесь, — попросил лиценциат, — это как будто не совсем обычная книга. Кто ее написал?

— Некий Ван Гельмонт.{37}

— Есть лишь один Ван Гельмонт, чрезвычайно изобретательный и искусный врач. В его «Oriatrike» и «Триаде парадоксов» вы можете прочитать о неслыханных вещах, например, о Рождении Тартара в вине и Deliramenta Catarhi, что означает «Неистовства насморка». Однако продолжайте.

— «Открытия колдовства с приложением непристойной и кощунственной колдовской практики».

— А это, господин Николас, открытие шотландца, скажем, сенной сарай, в котором под самую крышу сложены заклинания, гороскопы, ведьмовские шабаши, некромантия и все прочее в том же духе.

— В таком сарае не очень-то поспишь в Вальпургиеву ночь.{38} Но вот книжка, которая мне нравится, «Предсказания» Нострадамуса,{39} уверен, ее совсем не страшно читать.

— Так-то так, сосед, — отозвался священник, — и все же не стоит этого делать, а то ведь вам тоже захочется что-нибудь предсказать, и вместо честного цирюльника появится лжепророк. Лучше прочитайте, как называется маленькая книжка, что вы держите в руках.

— «Открытый вход в закрытый дворец Короля».{40}

— Знаю, знаю, читал ее по-латыни, однако вход мне не показался открытым. Скорее, для Великого Делания здесь слишком много симпатичного тумана с добавлением мистических фигур. А что в сундуке, который вы открыли?

— Как мне кажется, — ответил господин Николас, — он заполнен магнетизмом, сомнамбулизмом и френологией.

— Да, вы правы, — подтвердил священник, проглядев пару книг. — И пусть они все остаются в сундуке, кроме, пожалуй, Сведенборга и Месмера.{41}

— Интересно, каким образом старая книжка под названием «Сциаграфия, или Искусство наложения теней» оказалась среди современных работ о магнетизме, месмеризме и сомнамбулизме? — спросил цирюльник, которому надо было бы стать инквизитором.

— Вряд ли мы смогли бы ответить на ваш вопрос о том, какие тени имеют отношение к столь серьезным и солидным книгам, однако я заметил, что в ней идет речь о песочных часах и она напечатана в семнадцатом веке, который можно назвать веком песочных часов, как наш век — веком стенных часов. А тут что? Клянусь могилой Вергилия,{42} это ведь Делрио о магии, и тоже на веленевой бумаге. Знаете, господин Николас, я искренне считаю, что это самые замечательные и познавательные шесть книг на земле, в которых есть всякого рода странные истории в самом приятном и искусном изложении. Поверьте мне, добрый старый Делрио{43} совсем не похож на современных бумагомарателей, которые тут ухватят, там ухватят, все смешают вместе и в результате получат винегрет, нет, он ученый человек, который, как говаривал небезызвестный извлекатель квинтэссенции,{44} все делает рассудительно и замечательно. Возьмите у меня книгу и аккуратненько положите ее на место, чтобы старина Делрио не заколдовал меня и не приклеил мои глаза к странице.

Цирюльник взял книгу и то ли перестарался, то ли так было предначертано судьбой, но целый батальон переплетенных томов соскользнул с полок, и толстые фолианты, словно воины в кольчугах, устремились вниз.

— Ну вот, — проговорил цирюльник, почесывая макушку, — мне показалось, что на меня обрушилась, по меньшей мере, колокольня или каменная стена с колокольню.

— Вы правы, — сочувственно отозвался священник, собирая книги, которые погребли подсобой цирюльника. — Каменщики{45} поработали тут на славу, вот о Ступени Королевского Ковчега,{46} о Цветке Шушан, о Священном имени и других тайных сущностях Ремесла. Ну же, развеселитесь, вам не было суждено погибнуть тут, как вы можете прочитать, если желаете, в этой «Книге всех знаний», в которой рассказывается о воздействии планет, о Колесе фортуны Пифагора, о хиромантии и снах.{47} О, тут все прекрасные труды Якоба Бёме,{48} короля теософов.{49}Помните Дафниса{50} у Вергилия? Связь между живыми и мертвыми? Бёме знал об этом не меньше. А еще он откроет вам облака и звезды, Аврору{51} и смысл Священных заповедей. Его рассуждения о Душе проникнуты прекрасным и грозным светом. Ну же, читайте дальше.

— «Anima Astrologiae, или Путеводитель для астрологов» мистера Вильяма Лилли.{52} Напечатан в 1676 году.

— Эту книгу я хорошо знаю, — сказал лиценциат, — сюда включены сто сорок шесть Рассуждений Гвидо Бонати и Избранные Афоризмы в семи частях Джеронимо Кардана из Милана.{53}Но издание 1676 года я прежде не видел, оно очень редкое.

— Тут есть еще один труд Лилли — «Христианская астрология», всего лишь в трех томах; еще я вижу много толстых книг, они называются «Ephemeris».[35] Это слово мне не приходилось встречать прежде.

— В переводе с греческого всего-навсего «Альманах», — пояснил священник. — Их может быть так же много, как Эфемерид,{54} но вы же цирюльник, и вам не обязательно все это знать.

— Ради бога, сэр, здесь так много чудесных изданий о всяких искусствах, так неужели нет ни одной приятной и легкой книжки о том, как человеку прожить сто лет или около ста, не преодолевая столько трудностей, сколько выпадает на долю многим, живущим не больше пятидесяти или шестидесяти лет?

— Нам уже попадались такие работы, но я знаю кое-что получше, — ответил священник, — вот «Hermippus Redi vivus».{55} Веселее ничего не придумать. Однако боюсь, ваша жена не одобрит предложенный тут метод и потребует, чтобы вы как-то иначе воздействовали на ваши жизненные соки.

Как вы понимаете, на сей осмотр обоим джентльменам потребовалось довольно много времени, тем не менее цирюльник сказал:

— Полагаю, господин лиценциат, мы бы поступили неблагоразумно, если бы не посмотрели книги на верхних полках…

Однако домоправительница прервала его, заявив, что, если они немедленно не уйдут, им придется всю ночь просидеть в запертой комнате. После этого, весьма сожалея, что приходится покидать пыльное, но волшебное помещение, лиценциат и цирюльник пошли прочь, оставив книги в темноте.

Перевод Л. Володарской

33

В третьей книге романа «Гаргантюа и Пантагрюэль».

34

Здесь: радует (лат.).

35

Сочинение профессора Базельского университета Эммануила Кенига, посвященное алхимикам и астрологии.

28

Птолемей, Клавдий (после 83 — после 161) — родом из Птолемаиды в Ср. Египте, работал в Александрии. Птолемей был выдающимся астрономом античности, а также астрологом, математиком и географом.

29

Лиценциат (позднелат. Licentiatus — допущенный) — преподаватель, получивший право читать лекции, но еще не защитивший докторской диссертации.

30

Меланхтон, Филипп (1497–1560) — с 1518 г. профессор греческого языка, с 1519 г. — и теологии в Виттенбергском университете; друг и соратник М. Лютера; крупнейший немецкий гуманист.

31

Батлер, Джозеф (1692–1752) — английский богослов. Родился в пресвитерианской семье, в молодости обратился в англиканство, был приходским священником, а затем епископом Бристоля (1738) и Дарема (1750). Работа «The Analoge of Religion» датируется 1736 г.

32

Порфирий (ок. 233 — ок. 300) — греческий философ, ученик и биограф Плотина, представитель неоплатонизма.

33

Прокл — философ-неоплатоник V в. н. э., в своем «Commentaire sur le Temée de Platon» говорит, что натуральные золото, сера и каждый из металлов, как и все другие минералы, зародились в земле под влиянием божественных сил неба, что восходит к самому корню алхимии.

34

Воген, Томас (1621–1666) — английский мистик и алхимик. «Lumen de Lumine» («Свет от света, или Открытие нового волшебного света») — известное мистическое сочинение (1651) Томаса Вогена. «До сего дня, — пишет Ленгле Дюфренуа, — Англия не рождала еще человека более выдающегося, чем анонимная знаменитость, называвшая себя Ириней Филалет. Его имя, его появление, его жизнь и его труды — все это составляет сплошную тайну». Считается, что «Ириней Филалет» — псевдоним Томаса Вогена.

35

Генрих Корнелис Агриппа Неттесгеймский (1486–1535) — воин, врач, богослов, алхимик, астролог и философ. Ему принадлежат трактаты «О ненадежности наук» и «Об оккультной философии».

36

Зоега, Иоанн Георг (1755–1809) — датский археолог, исследователь коптского письма. Книга «De origine et usu Obeliscorum», изданная в Риме в 1797 г., была посвящена изучению памятников древности, в том числе китайских иероглифов. В ней автор доказывал, что первоначальным культом у всех народов был фетишизм, соединенный с поклонением мертвым.

37

Ван Гельмонт, Ян Баптист (1579–1644) — знаменитый голландский алхимик. Ввел термин «газ». Герметические философы неизменно приводили свидетельство Ван Гельмонта для подтверждения своих заявлений об истинности трансмутации. На основании проделанных опытов Ван Гельмонт объявил алхимические принципы истинными, а в работе «Сад медицины» описал, как держал в руках Философский камень.

38

Вальпургиева ночь — ночь на 1-е мая; у древних германцев — праздник начала весны; с VIII в., по немецким народным поверьям, — праздник ведьм («великий шабаш») на Брокене (в горах Гарца). Название — от католической святой Вальпурги, день памяти которой (1 мая) совпадал с праздником.

39

Нострадамус, Мишель (1503–1566) — французский астролог, врач, прославился своими предсказаниями («Centuries», 1558).

40

«Открытый вход в закрытый дворец Короля» — знаменитая работа Филалета (один из псевдонимов Томаса Вогена, 1621–1666), датируется 1645 г.

41

Сведенборг, Эммануил (1688–1772) — шведский духовидец и теософ, основатель секты сведенборгиан.

Месмер, Ф. (1733–1815) — австрийский врач, основавший в конце XVIII в. учение, заключающееся в признании существования особого животного магнетизма в виде жидкости, истекающей из рук магнетизера, что применял на практике в лечебных целях.

42

Вергилий, Марон Публий (70–19 до н. э.) — знаменитый римский поэт.

43

Делрио, Мартин Антон (1551–1608) — ученый, государственный деятель, богослов. Родился в Антверпене, учился в Париже, знал девять языков, преподавал во многих университетах мира. Наибольшую известность получил его трактат о магии и волшебстве «Disquisitionum magicarum libri sex».

44

…говаривал небезызвестный извлекатель квинтэссенции… — Имеется в виду Франсуа Рабле (1494–1553), создатель знаменитого романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» (1-е издание — 1532). Роман написан эзотерическим языком. Меденский кюре является посвященным и каббалистом высшего ранга.

45

Франкмасоны (от франц. franc maçon — вольный каменщик) — представители средневековых цехов (братств) строителей-каменщиков, объединенные в тайном братском союзе.

46

…вот о Ступени Королевского Ковчега… — Имеются в виду ступени (степени) герметического общества.

47

Пифагор — греческий философ VI в. до н. э. — оказал большое влияние на античную астрономию и астрологию. На пифагорских взглядах в какой-то мере основана каббала. Считается, что Пифагор верил в бессмертие души, переселение душ и в то, что небо имеет душу.

Колесо фортуны — наиболее часто употребляемая фигура из арабских частей (особые точки гороскопа); ее положение можно получить, повернув карту неба так, чтобы положение Солнца совпадало с Асцидентом, при этом точка, в которую переместится Луна, будет точкой фортуны (иными словами, фортуна — это положение Луны в солнечном гороскопе).

Хиромантия — (от греч. chéir — рука и mantéia — гадание) — гадание по линиям и бугоркам ладони с целью определить характер человека и предсказать ему судьбу.

48

Бёме, Якоб (1575-г-1624) — нем. философ-пантеист. Занимался сапожным ремеслом. Основываясь на толковании библейских текстов и традициях нем. мистики, развил своеобразную диалектику, выраженную в ярких и смелых образах (напр., Бог как «пропасть», рождающая «основу»). Соч. «Аврора, или Утренняя заря в восхождении» (1634, рус. пер. 1914).

49

Теософия — (от греч. theys — бог и sophia — мудрость) — богопознание путем мистического восприятия, через непосредственное общение, в состоянии экстаза, с божеством. В широком смысле — всякое мистическое учение, претендующее на раскрытие особых «божественных тайн».

50

Дафнис — в греческих сказаниях прекрасный пастух в Сицилии, сын Гермеса и нимфы. Считается создателем пастушеской поэзии (буколики). О знаменитых «Буколиках» Вергилия и идет речь. Пятая книга «Буколик» затрагивает связь между живыми и мертвыми (состязание певцов в честь умершего Дафниса).

51

Аврора — в римской мифологии богиня утренней зари. Соответствует греческой Эос.

52

Лилли, Вильям (1602–1681) — английский астролог. Его перу принадлежит множество книг по астрологии. Лилли получил широкую известность благодаря тому, что в своем сочинении «Монархия или не Монархия», вышедшем в 1651 г., настолько детально предсказал большой пожар Лондона, что после того, как его предсказание в 1666 г. подтвердилось, ему пришлось давать объяснение комитету Палаты Общин.

53

Бонати, Гвидо (ок. 1230–1300) — итальянский монах, известный своими занятиями астрологией, настаивал на необходимости составления гороскопа строения перед началом возведения любой церковной постройки. Под именем Бонатти упоминается в «Божественной комедии» Данте (Ад, песнь XX).

Кардан, Джеронимо (1501–1576) — итальянский математик, медик и философ, с 1534 — профессор математики в Милане и Болонье.

54

Эфемериды (греч. ephemeris — изменчивый) — в астрономии и астрологии таблицы предвычисленных с определенным временным интервалом положений небесных тел на определенный период (месяц, год, столетие). В астрологических эфемеридах положения небесных тел даются в зодиакальной системе координат.

55

«Возрожденный Гермипп» — книга врача из Мюнстера Иоганна Генриха Кохаузена, в которой научно обосновывается способ возвращения молодости и продления жизни. Вышла в свет в 1745 г. во Франкфурте и имела большой резонанс, особенно после того, как археолог Гоммар обнаружил памятник, установленный неким древним римлянином Клодием Гермиппом богам медицины Эскулапу и Саниту за то, что прожил 115 лет и 5 дней… с помощью дыхания юных дев, о чем гласила надпись на памятнике. Именно этому способу продления жизни и молодости посвящена книга Кохаузена. Согласно данной теории, дыхание и испарения здоровых молодых девушек содержат бальзамирующие элементы, которые через легкие попадают в кровь и освежают ее.